“Мы смеялись над соседями”, – говорит Парфе Черубим, показывая нам доки столицы Габона Либервиля.
“Мы издевались над Камеруном и Экваториальной Гвинеей, потому, что были гораздо богаче их. А теперь у нас и инфляция, и безработица, и нищие на улицах”, – рассказывает он.
Двадцать лет назад Габон вытянул счастливый билет в африканской лотерее. Огромные нефтяные запасы и население в один миллион человек соблазнили оптимистов на сравнения Габона с Саудовской Аравией.
Нефтяной бум породил строительную лихорадку в Габоне. Новые министерства росли как грибы, обеспечивая уютными кабинетами растущую армию госчиновников. Бессменно правящий страной с 1967 года Омар Бонго начал строительство железной дороги через всю страну.
В Либревиле один за другим строились фешенебельные гостиницы, открывались французские рестораны, а по уровню потребления шампанского на душу населения столица Габона опережала весь мир.
Похмелье
Но за нефтяным бумом наступило похмелье.
Одно из его последствий – в порту Либревиля, где идет разгрузка судов: куриные окорока, свинина и рыба из Европы, товары из Франции, Голландии, Азии.
Вместо устойчивого экономического роста нефтяная лихорадка затопила Габон импортом.
Приток иностранной валюты привел к тому, что производить что-либо в Габоне дороже, чем покупать за границей.
За минувшие 30 лет габонские промышленность и сельское хозяйство пришли в упадок.
Прибрежные воды Габона полны рыбы, но предпринимателям выгоднее вкладывать средства в холодильники и склады для хранения импорта, чем в рыболовный флот. Рыбные блюда в приморской стране стали едой для богатых.
Нефтяной бум породил и другую болезнь.
Цены на нефть нестабильны, они растут и падают в течение года, а то и месяца. А значит, все, что финансирует правительство, чувствует себя неуверенно.
Когда цены на нефть упали, упали и доходы бюджета, и правительство активно стало брать в долг, чтобы, например, завершить начатые строительные проекты.
Постепенно страна влезла в большие долги. Сегодня около половины доходов бюджета уходит на выплату процентов по займам.
“Чистые руки”
Кроме того, расцветает и коррупция.
Министр нефти Габона Ришар-Огюст Онувье поднял нас на смех, когда мы задали вопрос о коррупции. Нефтяные доходы Габона, уверяет он, были разумно потрачены на строительство национальной инфраструктуры.
“Нам не о чем сожалеть”, – сказал он, добавив, что “перед страной стоят задачи экономического развития, которые не могут быть решены в одночасье”.
Однако суд на менеджерами французской компании Elf, завершившийся в Париже в прошлом году, рисует совсем другую картину: десятилетия нецелевого расходования средств и увода активов.
Вопреки заявлениям министра, нефть не смогла принести процветания стране.
К тому же, объемы добычи с 1996 года упали почти на треть. Несмотря на высокие цены на сырье, доходы правительства сокращаются.
МВФ “выписал” Габону рецепт оздоровления – программу приватизации, сокращения расходов и отвязки экономики от экспорта нефти, которой в стране становится все меньше.
По мнению фонда, в будущем надо ставить на туризм, горнодобывающую промышленность и сельское хозяйство.
Как говорят западные дипломаты, экономические реформы – единственный путь для бессменного президента Бонго.
Предприниматели сейчас пытаются понять, что же принесли стране десятилетия нефтяного бума.
“Нам говорили, что это – навсегда, что нефти много, что Габон благословлен нефтью свыше”, – говорит Черубим, добавляя с сожалением: “За эти годы мы потеряли достоинство и по-прежнему живем в нищете”.
Энди Денвуд
Би-би-си, Габон
