Профессор Эдвард Голдберг о будущем глобализации
После пандемии страны все больше начинают задумываться о будущем глобализации, которая, по мнению части экспертов, перестает быть популярной идеей во многих странах. Однако профессор Нью-Йоркского университета Эдвард Голдберг считает иначе. Свои идеи о будущем глобализации он изложил в недавно вышедшей в США книге: “Почему глобализация работает для Америки: как националистическая торговая политика уничтожает нашу страну”. (Why Globalization Works for America: How Nationalist Trade Policies Are Destroying Our Country). О будущем глобализации, американской экономике, миграции и импортозамещении в России профессор рассказал Finam.ru.
Профессор международной политической экономики в Центре мировой политики (Center for Global Affairs) при Нью-Йоркском университете
– Каким вы видите будущее глобализации после пандемии? Сегодня есть немало тех, кто считает, что будущее глобализации под угрозой.
– Я придерживаюсь противоположного мнения. Пандемия как раз и демонстрирует, что принципы глобализации сегодня имеют большое значение. Сегодня же мы наблюдаем абсурдную ситуацию, когда каждая страна действует по-своему, в то время, как все должны действовать вместе.
Но если мы посмотрим на ЕС сейчас, то мы видим, что коронавирус сближает страны в их действиях по монетарной политике. К тому же, нас вскоре ждет другая пандемия, которая может наступить завтра. Это глобальное потепление, и каждая страна не сможет в одиночку бороться с этой угрозой, нужны совместные усилия. Когда случаются подобные вещи, крайне важен обмен идеями, которые позволяют странам двигаться вперед. Конечно, пандемия привела нас к многим проблемам, но в долгосрочной перспективе глобализация будет способствовать глобальному и человеческому развитию, смешению культур и соперничеству одной идеи с другой.
– В книге вы приводите итальянский помидор как пример итальянского овоща, который завоевал разные страны и стал глобальным продуктом. Но сегодня продуктом глобализации стали дешевые и часто некачественные товары.
– Лучшим примером того, о чем вы говорите, может служить ситуация, которая сложилась в американской автомобильной индустрии в 1960-1970-х годов. Тогда Детройт был монополистом в производстве автомобилей, они получали большие прибыли, но проиграли конкурентную борьбу. Качество автомобилей, которые они делали, ухудшалось, некоторые попросту разваливались. Потом японцы стали экспортировать в США машины, которые были по качеству лучше, чем американские. Тогда, Детройт пошел на изменения, чтобы сделать машины лучше. Таким образом, импорт спас американскую индустрию, так как американские заводы вынуждены были улучшать качество машин. Глобализация сделала мир более соcтязательным.
– В вашей книге вы говорите о старых производствах, которые проигрывают и новых, которые выигрывают от глобализации. Но есть немало тех, кто говорит, что, теряя свою промышленность страны становятся зависимыми от других.
– Есть производства, которые будут затронуты и такое происходит с предприятиями, которые не идут вперед, не создают нового, и так и остаются старомодными. На этот счет есть работа исследователей Джеймса Робинсона и Дарона Аджемоглу о том, как русский царь боялся проводить железную дорогу дальше Москвы и Петербурга, так как опасался проникновения новых идей с Запада. (Daron Acemoglu, James А. Robinson Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty).
Если сегодня производить джинсы в США, то пара будет стоить $300. Если вы, например, рабочий в Северной Каролине и производите текстиль, а это одно из тех мест, где еще делают текстиль, вы будете очень разочарованы глобализацией. Вы знаете, слово “саботаж”? Оно происходит от французского слова сабо – это ботинки, которые бросали в станки рабочие. Все это было.
Переменам будут рады 280 миллионов, а 100 тысяч будут несчастны. Дональд Трамп победил, потому что смогли создать коалицию несчастных людей. Я называю их беженцами от глобализации и неопределившимися. Если объединить их вместе, это дает ему 30- 40 % электората.
США не должны быть производителем текстиля, мы страна экономики знаний и должны вкладывать средства в человеческий капитал, а не в производство текстиля. В США потери рабочих мест произошли не из-за глобализации, а из-за автоматизации. Мы не потеряли работу, мы ее изменили. Если в 1970 годы требовалось 10 человек, чтобы выплавить тонну стали, сегодня только один.
Из книги “Почему глобализация работает для Америки:
“Глобализация сегодня перестает быть постепенной с появлением глобальных веб-технологий, с их социальными изменениями в стиле “пленных не берем” … глобализация пронизывает все уровни общества. В то время, как в последнюю эпоху глобализации, за годы до Первой мировой войны, глобализация была игрой для элит”.
– Миграция была частью глобализации и ее влияние было положительным. Но сейчас страны опасаются мигрантов и создают как реальные стены, так и загородительные барьеры.
– Эмиграция в США всегда была частью нашей культуры, она то, что мы есть. Родители Дональда Трампа, выступающего против глобализации, были мигрантами. Конечно нельзя открыть страну, и сказать: приезжайте, кто хочет – будет хаос. Но вам нужны мигранты, которое двигают общество вперед, что и делает Америку конкурентоспособной. Если мы взглянем на технологическую индустрию, то отец Стива Джобса, эмигрант из Сирии, а Google основал эмигрант из России Сергей Брин. Компанию Intel создали эмигранты из Венгрии. Эмигранты сделали США одной из самых молодых стран в том, что касается рабочей силы, в отличие от Европы и России.
– Мы сегодня видим очень много людей которые прибывают из-за войны бедствий в благополучные страны. Многие из них не стремятся адаптироваться к жизни в новой стране. Как быть с ними?
– Необходимо одно поколение, чтобы адаптироваться, чтобы мигранты стали частью того, что мы здесь называем американским плавильным котлом. Когда Ангела Меркель сказала, что немецкое население стареет и стране нужны мигранты, чтобы работать на предприятиях, так как нам нужно чтобы они платили социальные отчисления на пожилых. Ее за это критиковали, но она создала школы для обучения эмигрантов и дала возможность приехать в страну 1 миллиону человек и это было мудро. Это было сделано не только для гуманитарных, но и для экономических надобностей. Несмотря на автоматизацию, Германии не хватает рабочих рук и Меркель это понимала.
– В книге вы приводите немало примеров о России, называя ее “лузером глобализации”. Как ей выйти из этого положения?
– Сама структура вашей экономической системы, ваше нефтяное богатство, не давало вам возможности действовать активно. У Китая не было выбора, у них не было нефти. Они либо должны были научиться продавать себя миру, либо умереть с голоду. Я утрирую конечно, но по сути так и есть. Китайцы не боялись пригласить Дженерал Моторс в КНР и учиться у них. России это было не нужно и когда стоимость нефти была высока, то были такие настроения: “у меня нефть и, если она тебе не нужна, да пошел ты!”. Не нужно было учиться тому, что нужно рынку.
Медленно, но верно, нефть становится вчерашним днем, и когда это произойдет, то заставит руководство страны меняться. Деньги, полученные от продажи нефти, должны инвестироваться в будущее, которое придет после нефти.
– После санкций Россия сделала шаги в сторону импортозамещения. Насколько это стратегия сработает?
– Это поможет российским предприятием производить продукцию без большой конкуренции, но ваши фабрики станут менее конкурентоспособными, так как новые идеи будут блокированы. Если в краткосрочной перспективе это сработает, в долгосрочной конкуренция будет потеряна.
– Каким будет будущее глобализации, увидим ли больше таких вещей как Брекзит в Великобритании?
– Я думаю, что люди осознают, что Брекзит плохая идея. Например, когда Британия была частью ЕС, она была достаточно мощной, чтобы отстаивать свои права в торговых отношениях с Китаем, а теперь это просто небольшая страна, которую можно легко игнорировать.
– Каким будет будущее глобального мира в ближайшей перспективе?
Все зависит от лидерства. Есть лидеры, которые выступают за глобализацию. Это Эммануэль Макрон во Франции и Меркель – в Германии. Но Меркель уходит в этом году. Ваш лидер собирается править вечно. Мы не знаем, что будет в США в ноябре, хотя если придут демократы США будут больше поддерживать глобализацию.
– Вы оптимист?
– Немного.
