ЕС предложили ограничить финансирование новых углеводородных энергопроектов
Автор : Светлана Гомзикова
Газо- и нефтепроводы должны быть исключены из числа приоритетных для Евросоюза энергопроектов. Соответствующее предложение, связанное с реформированием правил ЕС по трансъевропейской энергетической инфраструктуре, внесено Еврокомиссией.
Как отмечается в распространенном пресс-службой ЕК документе, отныне все новые проекты энергетической инфраструктуры ЕС, которые претендуют на поддержку (прежде всего, финансовую) Брюсселя, должны способствовать построению в Европе к 2050 году экономики с нулевыми углеродными выбросами.
Это не значит, что действующие газо- и нефтепроводы перестанут работать — они продолжат функционировать. Однако ключевым принципом для определения новых приоритетных проектов энергетической инфраструктуры, как указывается в документе, должен стать тот факт, что они не вредят климатическим амбициям ЕС.
В связи с чем предлагается отдавать предпочтение развитию «электросетей, морских платформ ветряков и инфраструктуры возобновляемых газов (метан, водород)». Также ЕС возлагает большие надежды на создание «умных энергосистем», способных без участия оператора адаптировать как потребление, так и подачу электричества в сеть, выдавая команды на включение и выключение.
Напомним, на последнем саммите страны ЕС утвердили общую задачу — сократить к 2030 году углеродные выбросы на 55% по сравнению с 1990 годом, а к 2050 — до нуля.
Иначе говоря, Евросоюз решил двигаться в направлении так называемой «климатически нейтральной» экономики, питаемой исключительно чистой энергией. Но насколько, в принципе, этот проект реализуем…
За комментариями «СП» обратилась к замдиректора Института национальной энергетики Александру Фролову:
— Предложение ожидаемое, учитывая так называемую «зеленую сделку», которая была заключена в конце 2019 года, и водородную стратегию, которую ЕС принял летом текущего года. Немногим позже свою водородную стратегию персонально приняла Германия.
То есть, ЕС обозначил некую альтернативную модель развития своей энергосистемы, которая уже идеологически не может включать в проекты общественной важности газо- и нефтепроводы.
Другое дело, что они пока только предложили это сделать, а значит, баталии вокруг этой инициативы будут продолжаться. И, скорее всего, газопроводы в потенциальных проектах, претендующих на поддержку со стороны ЕС, могут остаться в том случае, я полагаю, если часть постоянного природного газа будет включать в себя еще и водород с низким углеродным следом при производстве.
То есть, желательно, чтобы это был «зеленый» водород.
«СП»: — Трубопроводы для поставок водорода ЕС как раз собирается финансировать, поскольку новые правила это позволяют. Но в чем суть этой стратегии?
— Чтобы это понять, можно заглянуть в документ, принятый Германией. И увидеть следующие цифры: к 2030 году Германия намеревается тратить 20 террават/часов электроэнергии, получаемых из возобновляемых источников, для производства 14 террават/часов водорода. Тратить двадцать, чтобы получать четырнадцать. Казалось бы, зачем?
А причина простая. Эти цифры раскрывают весь скрытый смысл происходящих изменений.
Дело в том, что крупные страны ЕС, которые теперь обладают большой долей возобновляемой генерации в своих энергосистемах, столкнулись с негативными свойствами возобновляемых источников (ВИЭ) Свойствами неотъемлемыми и внутренне присущими.
Эта генерация — солнечная и ветровая — непостоянная, прерывистая и произвольная.
То есть, вы не можете начать производить электроэнергию, когда вам надо, в отличие от традиционных источников — бросил в топку уголь, и пошло электричество. Нет, электричество ты получаешь, когда на то будет воля природы. Солнышко светит, ветер дует. Или не дует — такое тоже бывает.
Об этой проблеме нужно было подумать до того, как вкладывать миллиарды долларов в это направление. Но «соломку» решили подложить через 10 лет, после того, эта «зеленая волна» начала накрывать энергосистему Германии и других стран Европы.
Проблема простая — накопление энергии. Ведь ВИЭ не может действовать само по себе. Необходимо, чтобы была традиционная генерация. Она нужна для того, чтобы подхватывать выпадающие объемы произведенной электроэнергии, которые неизбежно будут выпадать, когда тучки будут солнышко закрывать солнышко, а ветерок будет менять скорость.
И где-то пару-тройку лет назад в Европе стали пытаться строить крупные аккумуляторы, но поняли, что в таком варианте ни о какой вообще экономической эффективности речи быть не может. То есть, это такой огромный и дорогостоящий «костыль», который сам по себе уже не очень экологичен, потому что производство аккумуляторов вообще неэкологичное мероприятие. А главное, что эффективность самого процесса получается гораздо ниже.
«СП»: — Наверное, в целом это бьет и по промышленности ЕС, поскольку издержки предпринятой повышаются?
— Ну, конечно. Потому что банально это дорого и, соответственно, увеличивается себестоимость.
Водород фактически стал компромиссом. Самым «зеленым» и очевидным решением для европейских чиновников. Причем, не просто водород, а водород, производимый самым энергонеэффективным методом — электролизом воды.
Очевидно же, что в мире, где два миллиарда человек не имеют доступа к пресной воде, просто необходим регион, который будет из этой воды гнать водород. Заметьте, из пресной, чистой, отфильтрованной воды.
Если брать общеевропейские объемы, на которые они хотят выйти к 2030 году, то в год они будет тратить 90 млрд. литров на производство того объема водорода, который у них запланирован.
«СП»: — К этому же году они запланировали снизить выбросы углекислого газа на 55%, а к 2050 вообще выйти на ноль. Это реализуемо?
— Они будут это делать, в первую очередь, путем закрытия угольных электростанций, которые они уже активно закрывают. В Германии, например, которая обладает крупнейшими мощностями угольной генерации, до сих пор действующими в крайне представительных объемах, к 2038 году должны быть закрыты все станции. Соответственно, доля их к тридцатому году сильно сократится. Плюс на снижение углеродного следа, с их точки зрения, будет позитивно влиять рост ВИЭ в общем объеме генерации. И производство «зеленого» водорода.
Предложенный план ЕС, безусловно, не является непротиворечивым. Кроме того, поставленные цели, имеют небесспорные экономические обоснования.
Что касается российских интересов, то, конечно, все эти изменения — даже чисто формально — не могут не отразиться на нашей экономике и нашей энергетике. Поскольку Россия является крупным поставщиком энергоресурсов в Европу. И это не только газ и нефть, это еще уголь и ядерное топливо для европейских АЭС.
Однако прошу обратить внимание на следующий момент. Крупный европейский бизнес и крупные европейские государства в лице, опять же, Германии очень сильно ратуют за тот же самый «Северный поток — 2». А зачем они так за него ухватились, если, вроде как, эксплуатация проекта будет идти минимум 50 лет, а уже через 30 лет — все. Нулевой углеродный след.
«СП»: — Поясните.
— Дело в том, что сам по себе нулевой углеродный след не означает полного отказа от традиционной энергетики. Так как зачастую обнуление этого следа будет вестись бумажным методом. То есть, будет нечто вроде квот или налогов, как мне кажется, и этот след будет обнуляться просто за счет неких денежных компенсаций.
Но главное заключается в том, что в Германии за «нулевые» годы было построено большое количество новых газовых электростанций — высокоэффективных с КПД порядка 60%.
И в текущих условиях, как минимум, на горизонте ближайших 20 лет ФРГ явно намеревается увеличивать генерацию газовых электростанций, как наиболее эффективных заместителей для угля, и более эффективной поддержки для возобновляемой энергетики.
Союз промышленников Германии еще два года назад обращался в правительство с тем, чтобы оно увеличило долю резерва газовых электростанций, которые должны быть постоянно готовы для обеспечения поставок электроэнергии в случае, если (и когда) будут выпадать объемы производства возобновляемой генерации. А платить за это все удовольствие будет население Германии, потому что именно на него перенесено основное бремя тарифной поддержки всех изменений в электрогенерации страны. И цены там не только самые высокие в Европе, а в мире.
Промышленность в этом плане будет страдать меньше — для нее гораздо важнее обеспечить стабильность энергосистемы в новых меняющихся условиях.
При этом остаются формальные методы «озеленить» газ, примешивая к нему водород, проводя модернизационные мероприятия на газовых месторождениях и т. д. То есть, потенциал снижения углеродного следа — реального снижения углеродного следа и формального снижения углеродного следа в традиционных энергоносителях, таких, как газ — не исчерпаны. И в этом направлении работы также будут вестись, я думаю.
«СП»: — А что будет с нашими проектами, с тем же «Северным потоком — 2», который еще в процессе достройки?
— Решение ЕК не означает, что больше газотранспортных проектов не будет. Вероятно, их больше не будет просто потому, что большие объемы уже не нужны, так как потребление там не растет.
Но «Северный поток- 2» будет достроен, и будет эксплуатироваться. И если вдруг возникнет необходимость построить «Северный поток -3», то мы и это сделаем, как делали это раньше, несмотря на то, что вместо поддержки всегда получали от Еврокомиссии только палки в колеса.
