8 октября Соединенные Штаты ввели дополнительные санкции против ИРИ. Иранская экономика уже находится в тяжелом положении, и новые ограничения практически полностью перекроют доступ к мировому капиталу. В этой связи у Ирана растет экономическая и политическая мотивация опираться на стратегическое партнерство с Китаем.
The Diplomat в материале Following Fresh US Sanctions, Will China Bail out Iran? пишет, что с 2018 года США ведут агрессивную кампанию давления на ИРИ. Очередные санкции ограничили 18 оставшихся иранских банков, которые не подверглись вторичным санкциям. Хотя Иран уже был в значительной степени отрезан от международной финансовой системы в плане торговли, очередные американские рестрикции фактически полностью перекрывают Ирану доступ к доллару США и основным потребительским товарам. Хотя были сделаны исключения для гуманитарных операций, международные финансовые институты в европейских государствах и развитых странах Азии не отважатся на них, опасаясь санкций. По мере того как иранские запасы иссякают, Центральный банк Ирана теряет способность защищать риал. Помимо валютного кризиса, который усиливает инфляционное давление, экономические факторы уязвимости, например, растущий дефицит текущего счета (включая большой торговый дефицит с Китаем) и бюджетный дефицит, оказывают дополнительное давление на и без того сокращающиеся валютные резервы.
Китай в прошлом был готов пренебречь санкциями США в отношении Ирана, поскольку он продолжает покупать нефть и участвовать в других финансовых сделках. Сегодня готовность Китая поддержать торговлю и предложить важные инвестиции может стать спасением для Ирана.
У ИРИ есть также и политическая мотивация для налаживания более тесных связей с Китаем. Сторонники жесткой линии и реформисты предпочитают КНР Соединенным Штатам. Они всегда относились к Западу скептически, если не откровенно враждебно, в то время как у прагматиков и реформистов, разочарованных выходом США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), нет другого выбора, кроме как принять Китай в качестве стратегического партнера.
Но заинтересованность Ирана в укреплении связей с Китаем не обязательно будет встречена взаимностью. На бумаге Пекин готов к сотрудничеству и недавно заключил с Ираном соглашение по развитию экономики и безопасности на $400 млрд, сулящее обширные инвестиции в инфраструктуру в течение следующих 25 лет (хотя обещанная сумма, возможно, завышена). В последние несколько лет Пекин официально сократил импорт энергоносителей из Ирана, но продолжает получать тайные поставки. Более того, Bank of Kunlun, тщательно отобранный китайский банк, обслуживающий платежи между китайскими и иранскими организациями, не имеющими отношения к США, продолжает обрабатывать транзакции между двумя сторонами.
Тем не менее улучшение отношений с Ираном означает экономические и политические проблемы для китайских политиков. С экономической точки зрения Китай несет дополнительную ответственность, предоставляя больше кредитов Ирану и его соседям по региону. Нежелание увеличивать расходы усугубляется пандемией COVID-19: Китаю уже пришлось пересмотреть условия 40 двусторонних долговых соглашений (и их число будет еще больше). Очевидно, что Китай не питает оптимизма по поводу способности Ирана выполнять свои обязательства в эти трудные времена.
В политическом плане объединение с Тегераном может разозлить его стратегических партнеров в регионе. Саудовская Аравия наиболее уязвимый партнер, поскольку Китай полагается на саудовские баррели для восполнения дефицита иранского импорта энергоносителей. Израиль определенно возразит, если Китай будет открыто помогать Ирану встать на ноги. Китай хочет поддерживать поставки нефти от разных партнеров, избегая чрезмерной зависимости от какого-либо одного экспортера. Ему также придется защищать свои деловые интересы в регионе, например, совместные предприятия с иранскими компаниями. Учитывая все эти опасения, Китаю придется осторожно выстраивать связи с этими государствами, иначе он поставит под угрозу обширные инвестиции и торговые отношения в регионе.
Идеальная стратегия Китая в отношениях с Ираном и регионом состоит в защите интересов, то есть диверсифицированных поставок энергоресурсов, торговых маршрутов и экспортных рынков и прочего без возложения на себя дополнительных экономических и политических обязательств. Однако из-за финансовых и дипломатических затруднений Китай, скорее всего, не сможет избежать негативных последствий своей деятельности в регионе. Пекину будет необходимо приспособиться к затруднениям, возникающим из-за Ирана в Ормузском проливе, смириться с возможностью просрочки иранского долга и уравновесить региональную нестабильность со стороны таких игроков, как Саудовская Аравия и Россия, которые могут угрожать его энергетической безопасности и инвестициям.
Пятое пленарное заседание Коммунистической партии Китая в конце октября прольет свет на то, как Пекин будет взаимодействовать с Тегераном. В сочетании с обнародованием 14-го пятилетнего плана на этом пленуме будут изложены руководящие принципы экономического развития Китая с 2021 по 2025 год. Вероятно, появится больше деталей о стратегии ”двойного обращения”, с помощью которой Китай пытается извлечь выгоду в рамках экономической интеграции и самодостаточности. Поскольку Иран становится все более важным элементом экономических амбиций Китая, подход Китая к Ирану станет более очевидным из этих официальных документов. Однако Пекин вряд ли предпримет смелые шаги до 3 ноября. Поскольку политика США в отношении Ирана может измениться после президентских выборов, Китай, вероятно, захочет подстраховаться и не выходить слишком быстро за рамки уже существующих отношений с Ираном. Даже если Пекин протянет Тегерану спасательный круг, он будет делать это с осторожностью, не забывая о серьезной экономической и политической уязвимости.
